Tags: беларусь

profilebw

Время, книги, депрессия, выбор

Скажу честно: я ужасно удивилась, что сегодня уже 15 июля, и значит 2 недели июля каким-то образом уже произошли. Я сейчас читала (2 месяца) «Волшебную гору» Томаса Манна, и там много таких рассуждений про время, и я не совсем могу понять в себе это двойное ощущение времени, когда оно кажется одновременно и очень быстрым, и очень медленным.

Я начала читать книжку Мэтта Хейга Reasons to Stay Alive. Вот она на литресе есть в оригинале. Я узнала про Мэтта Хейга в начале этого года, когда читала Midnight Library, Полночную библиотеку. Эта книга произвела на меня такое впечатление, что-то вроде, «вот что-то такое я мечтаю написать» (это роман-рассуждение про возможность примерить разные жизни и их цену, про сожаления (и их цену!) Причины остаться в живых книга другая—она про депрессию, и это не роман, а «нонфикшн». Тоже книга, которую я бы хотела написать, но я бы никогда не решилась признаться даже себе самой (потому что стигма, да) а не то что с людьми разговаривать. Очень рекомендую эту книгу если вас волнует этот вопрос.

Collapse )
profilebw

Беларусь на этой неделе: наблюдения издалека

В дружеском закрытом посте я видела переживания одной пожилой женщины, которое выразило мои чувства: «Как там Рома? Что они делают с Ромой? Пусть только Рома выживет.» Я написала это, и в глазах защипали слезы—от бессилия и от злости на тупость НКВД-эшной машины, которая раскатывает лучших своих детей, объявляя их врагами.

Я думаю о мальчике, который шагнул с шестнадцатого этажа, потому что его победили дементоры, и он не увидел возможности дальше жить.
Collapse )
profilebw

ноль целых ноль ноль четыре грамма

Я не знаю, как вы, ребята, живете в Беларуси, или в других опасных для жизни и свободы местах.

Я только читаю в новостях, и глаза жгут слезы, и диафрагма блокирует дыхание. Как это объяснить: я читаю про голодовку Игоря Лосика—это как мой брат голодает. Максим Знак, Мария Колесникова… да все политические заключенные Беларуси, чувство такое, что моя семья в тюрьме сидит. Когда я была октябренкой в советской школе, я мечтала быть героической политической заключенной в царской России. Вот дураки были советские школьники (напоминать себе про это, когда видишь детей-солдат).
Collapse )
profilebw

Тревожно

Переживаем за Беларусь--корона полным цветом плюс дед "пленных не брать, руки отрывать". Вон недавно музыкантов, которые дворовые концерты давали, задержали в Минске. За музыкантов больно: власть атакует тех, кто поддерживает дух. Сам факт этих дворовых концертов, что помогают людям чувствовать себя сплоченными--красивый, сильный, непривычный для белорусов порыв. За музыкантов, врачей, студентов, юристов, учителей, рабочих... да вообще за всех белорусов--переживаешь как за семью (а как переживаешь за свою на корона-фронтах семью-семью). 

Переживаем и за американские выборыCollapse )


  
profilebw

Маладняк, Узвышша, Полымя

В #StandWithBelarus инстаграме сегодня были фотографии мемориальной акции из Куропат, места массового захоронения расстрелянных НКВД в 1930-40-ые. И впервые за много лет я перечитываю про белорусскую ночь Мертвых Поэтов, с двадцать девятого на тридцатое октября--на фотографии литераторы с сепия-лицами еще не знают о своем близком конце—большинство из них были расстреляны этой ночью в 1937 году. «Только за три осенних месяца в 1937-м органы репрессировали более 600 общественных и культурных деятелей Беларуси».

Я не помню, когда я впервые услышала про «сталинские репрессии»--такое ощущение, что разговоры об этом были каким-то фоном моего детства, хоть я могу об этом придумано помнить. Но я помню свое первое погружение в эту тему—мне было шестнадцать, я писала работу городской что ли конкурс по истории. Я из тех людей, которые не понимают хронологии и не запоминают даты—не «историк». Но эта тема, сталинские репрессии в Беларуси, меня тогда зацепила. И именно вот этот факт—потому что я сама была поэт--что они «поэтов», всех лучших людей вот так за пару лет, а кого и в одну ночь, уничтожили.
Collapse )
profilebw

Как я сходила в комментарии к твиту Хиллари Клинтон в поддержку Беларуси и осталась живой

Хиллари Клинтон поддержала Беларусь в видео и твите с другими женщинами политическими лидерами. Я так обрадовалась, что прости меня господи, сходила в комментарии к тому твиту. Я оправдываю себя, что как писатель я иду за любым своим любопытством, но вообще да,тратить время на то, чтобы читать ответы к твиту это замечательный выбор. И потом об этом писать!

Реакции к этому твиту можно поделить на несколько ярко-выраженных групп:

- Такие же белорусы, как и мы, для которых сейчас любая поддержка—это поддержка. Спасибо за поддержку, Хиллари. Жыве Беларусь!
-Collapse )
profilebw

Рыбы в океане, или sisterhood of men

Я искала старое письмо в почтовом ящике, и наткнулась на старыt уведомления от людей, которые сюда больше не пишут. И у меня возникло такое чувство--грустно-благодарное. У нас в жизни может десяток близких людей, может еще сотня ближне-дальнего круга если повезет, а дальше мы как кочующая рыба в океане проплываем мимо друг друга один раз в жизни, и даже это статистически удивительно. На первом занятии по сторителлингу с Крисом (совершенно уникальный преподаватель и человек--расскажу, если кому интересно), я попыталась высказать это чувство вслух: импров и сторителлинг дают мне чувство, что с каждым из нас--если мы можем согласиться на правилах игры--мы можем прыгнуть на сцену и начать импровизировать. С каждым из нас ты  можешь сесть в круг, и начать рассказывать друг другу истории. И если каждый из нас--потенциально партнер другого в сцене, потенциально может тронуть другого историей, то-- То все остальное случай. То как мы можем вредить друг другу, причинять друг другу страдания?

Недавно был у Джона Леннона день рождения, и у его альбома Imagine тоже был день рождения. И я, оказывается, как Леннон, мечтатель, который хочет видеть мир без насилия. На самом деле, мир без насилия не такая уж утопия. Нам нужно как-то договориться о невозможности причинения вреда здоровью и жизни другого человека. Как-то так нас прошить, чтобы это стало невозможным. Бить, убивать, насиловать, пытать: невозможно, недопустимо.

Но конечно, мечте на помощь приходят лукашенки с путиными ну и дальше перечислять всех не хочется, только близких к сердцу. Последние пару месяцев для меня--одни из самых странных в жизни. Наблюдать омон растягивающий детей возле зеркал, возле которых ты проторчала четыре года, и бабушек возле этих же стен. Каждое утро проверять социальные сети друзей--со всеми ли все в порякде. Из-за того, что я так далеко, я не знаю, как разговаривать об этом. Трудно бессильно наблюдать, как людям, очень похожим на меня, которых я так хорошо знаю, тупое зло наносит глубокую травму, которую залечивать будет три поколения. И если любители палачей--прислужников зла "силовоков"--думают, что их это не коснется--к сожалению, коснется всех.
profilebw

What is good for Germany is legal

Адвокат Максим Знак продолжает голодовку в тюрьме.

Я впервые услышала о Максиме Знаке по репортажам с первой пресс-конференции Координационного Совета. 21 августа Максим Знак подарил мне десять секунд надежды—когда он подавал жалобу в Верховный Суд о признании выборов недействительными (но потом я прочитала про структуру Верховного Суда Беларуси, и моя надежда—вернее, наивная фантазия о таком добром принципиальном верховном судье--умерла).

Как человек, который между тем, что законно и тем, что правильно, выберет what's right, я всегда удивлялась (в самом лучшем смысле этого слова) белорусским юристам. Такие романтики дон-кихоты, «дура лекс, но это закон», будем драться с мельницами, даже абсурдный закон нужно знать и уважать. И да, в итоге именно на них держится общество--только уважение закона делает человеческое общество возможным.

В статье о юристах и судьях в нацистской Германии, Угур Недим пишет: «В судах базовые защиты и правовые принципы были попраны в пользу нацизма; лозунгом судов стало «Что хорошо для Германии, легально».

Мы знаем, что в нацистской Германии «хорошо для Германии» значило на самом деле—хорошо для паранойи одного человека и его прихлебателей. Беспредел судов Беларуси, когда приговор вынесен до начала процесса и адвокат не может ничего сделать, кроме как собирать улики для будущего нюрнбергского суда—он тоже хорош только для одного человека.

Держитесь, адвокат Максим Знак. Мы понимаем, что вы голодаете сейчас в тюрьме для всего народа Беларуси, даже для тех, кто верит, что «За Батьку» = за единственно возможную Беларусь. Если закон не имеет значения—не может быть государства, не может быть общества. Да, закон--не всегда значит справедливость, но в беззаконии справедливость невозможна.

profilebw

Обрывки мыслей про Беларусь

Сейчас меня хватает только на сканирование социальных сетей (телеграм-фейсбук-твиттер-инстаграм-телеграм) и на отсылку всего #Belarus, за что зацепился глаз, дальше. Весь месяц получается только записать обрывки мыслей, а чувств пока слишком много, чтобы их организовать в слова.

Самое страшное: читать про пытки, избиения, изнасилования. Убийства. Непонятно, сколько людей пропало без вести—люди пытаются считать сами (я вижу цифру 80, попытка вчерашняя тут.бая была 76 человек—чьи-то дети, супруги, братья-сестры).

Слишком много мыслей и чувств про эти пытки. Первая эмоциональная реакция в соцсетях: откреститься. Они хоть и наши, но не наши—непонятно откуда взявшиеся уроды. Но нельзя забывать, что по другую сторону экрана, хоть их точно и меньшинство, сидят люди, уверенные, что улицы Минска заполняют сейчас проплаченные уроды.

Collapse )

P.S.

Для тех, кто хочет помочь людям в Беларуси, вот страница, на которой собраны инициативы:
https://www.belarustogether.com/initiatives

А вот ссылка на сборку статей про ситуацию в Беларуси в международной прессе:
https://www.belarustogether.com/post/belarus-in-media

profilebw

Кукловоды, марионетки

«Президент Лукашенко сорвал маски с иностранных марионеток.» Такое странное противное чувство от этого человека. И я стараюсь не говорить ничего про Беларусь вообще—потому что я оттуда уехала, и даже в детстве я была уверена, что где-то, не здесь, есть другая, более подходящая мне по размеру, жизнь. Я думала про патриотизм, и мне пришла в голову сцена с женщиной, очень привязанной к драчливому пьянице-мужу, которая любит его, «потому что свой».

Ви напомнил мне про апатию нашего поколения девяностых—наше детство пришлось на Советский Союз, наши подростковые годы прошли в очередях продуктовых магазинов—продавщица в грязном халате срезала ножницами купон на «хлеб». К девяностым нам было все равно—но я за него даже не голосовала! Я была слишком юной, чтобы голосовать на тех единственных выборах, где это имело значение.

Нет, ну реально, сколько бы вы терпели бы директора завода, который бы за свою жадность винил бы рабочих и некоторых бригадиров и иногда пролетавших мимо воробьев, а за плохие навыки руководить страной (уж скоро тридцать лет уже, уже можно было даже научиться!)—«иностранных марионеток». Как может руководитель быть таким плохим? За все это время он выстраивал только крепость вокруг себя и подрывал возможных кандидатов в президенты. На одну семью хватит национального богатства. На одну семью и тысячи охранников, палачей и пиявочных бюрократов--удобных винтиков его машины.
Collapse )