Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

profilebw

Время с неопределенностью

Я не эксперт по расовым вопросам в США, и не собиралась писать об этом. Но я здесь живу, и, по факту, за последнюю неделю меня больше всего порадовали русскоязычные посты людей (например, вот, или вот), которые честно пытаются разобраться.

Я начала записывать для себя—для того, чтобы как-то организовать сумбурную реакцию на происходящее вокруг. Я отдаю себе отчет, что делюсь с людьми, похожими на меня—которые чувствуют, что происходящее не помещается в их удобную «квартиру мира», и что нужно на многое—в том числе и в себе, в том числе и в своем ближайшем окружении—посмотреть повнимательнее.

Если вы живете в США*, и вы уверены, что «Джордж Флойд—уголовник, и поэтому заслужил такую смерть», «расовой дискриминации в США не существует, а вот я как белый человек чувствую себя притесненным», «я не расист, НО…», просто пройдите мимо, мы друг друга ни в чем не переубедим.

Как ни странно, меня поддержала рассылка Марка Мэнсона, в которой он, в частности, писал о том, что сейчас:

Collapse )
big big

Джейн Остен и грязный пол

Что я замечаю?

Только что я мыла пол. Слушала книжку Джейн Остен. Я не испытывала, как обычно, когда я мою пол, никакого раздражения на домашнюю работу и на то, что я делаю эту работу субботним вечером.

До этого я провела полчаса, читая человеческие истории на кворе. Интересно, есть ли там русскоязычный сегмент? Я много узнала про семейные отношения от индийского сегмента. Такие настоящие истории. Самая заразная сеть (возможно, это потому, что я в какой-то мере разрешаю себе списывать это время как research of human condition. Человеческой натуры).

Collapse )
big big

Октябрь, ноябрь, декабрь

Ни одной строчки в декабре—пишет Аделия Прадо, пишет Аделия Прадо.

Я совру, если скажу, что у меня не было ни одной строчки в октябре. Я начала писать что-то короткое, взрывное, как всегда хотела (как только может писать сейчас мой мозг, которому не дают работать настоящей работой больше получаса). Проснулась, и думаю о студентах. Злюсь на свой мозг, который не думает о моих рассказах, а думает о студентах, которые точно обо мне не думают.

Начала мысленно переводить «Ни одной строчки в декабре» Аделии Прадо (нужно купить книжку, нужно обязательно купить книжку).

Я снова и снова напоминаю себе про стихотворение Why Bother?—про то, что мои слова могут быть в форме чьей-то раны. Это не помогает мне сделать последние шаги (помогает, помогает—я сделала первые, последние тоже когда-нибудь сделаю).

Неужели мы пережили октябрь? В ноябре все будет по-другому, по-новому: доживаем год, теперь уж точно появилась надежда дожить. Дожить: как бы не так, смеется женщина-смерть, откуда ты знаешь. Я начинаю переводить, и как всегда это происходит, с моими вещами и чужими тоже, слова прошиваются новыми нитками смыслов. Столько смыслов, столько мыслей, и все это никому не нужно, умрет вместе со мной. Если говорить о том, что меня больше всего расстраивает, так это читать на психологических форумах вопли-призывы о помощи физически здоровых людей о том, как все плохо и как незачем жить. Это страшно (страшно и знакомо), когда мозг творит такие штуки, вводит в штопор. Все возможные правильные слова падают на такой мозг, как капли воды на раскаленное железо: но вы не понимаете, мне хуже всех. Снова и снова нахожу себя в восемнадцатом автобусе в городе Минске, в котором полусумасшедшая женщина с пятью плетенными авоськами, набитыми скомканными газетами повторяет, обращаясь к небу и ко мне: «Жалко их, жалко».

Collapse )
big big

Неожиданный разговор в кабинете специалиста по кадрам

У меня был странный момент сегодня в кабинете специалиста по кадрам. Мы начали говорить о смерти сестер, как это переживается—«Ты как будто бы умираешь сам», сказала она—и были благодарны друг другу за то, что мы об этом поговорили. Я все еще примеряюсь к своему бесконечному разговору о смерти. Почти дилемма одной знакомой девочки, которая поделилась своим стихотворением, про которое взрослые решили, что она задумывается о самоубийстве. А она совершенно противоположное имела в виду.

А вечером, после разговора, я прочитала вот это стихотворение моего переводческого ментора, вот это
big big

Десятое апреля

***
Сегодня утром я видела мертвого воробья: неподвижное серое тельце, принявшее судьбу смиренными лапками вверх. Я проходила мимо соседской двери с мусорным мешком и сделала вид, что не заметила мертвую птицу. Цвет стен такой же серовато-коричневый, как перья воробья. Когда я возвращалась (через две минуты), труп воробья все так же спокойно лежал рядышком с соседским соломенным ковриком.
Collapse )
big big

note to myself

Вот мне как будто бы что-то сломалось, но в хорошем смысле: как будто бы я наконец выломала дверь из своего подземелья. Я не знаю, сколько я часов спала за последние трое суток, и всю неделю не выходила на улицу никуда кроме работы (а на работу ходила только один раз).  Первый черновик я курсовой в итоге осилила, но я не помню еще такой недели, как эта, чтобы настолько под девизом "одна, но пламенная страсть". Уже в начале недели мне перестало быть страшно (это был момент, когда я нащупала, наконец, дверь своего метафорического подземелья и начала ее долбить. Разница между этим усилием: проще долбить, когда есть что долбить--что-то конкретное. Кажется, я что-то выдолбила и с удивлением осматриваюсь по сторонам.)

Ребенок-анархист становится подростком-комформистом, и до взрослого доходит и до смерти остается чаще всего конформистом. Реально проще жить, когда не отличаешься. Тише, спокойнее, проще. "Молчи, скрывайся, и таи..."--правильно советовал классик. Но в чем-то принципиальном классик ошибся, а многие из нас поверили.
big big

The Big One

"Я проснулся от того, что моя водяная постель подпрыгнула и сбросила меня на пол. Я почувствовал, как комната качнулась справа налево, а потом начала трястись сверху вниз. Я закрыл лицо руками и молился, чтобы все это поскорее закончилось. Потом, когда перестало трясти, я попытался включить свет: света не было. На кухне весь пол был усыпан осколками посуды. Электричества не было целый день. Улица выглядела так, как будто бы по ней прошелся ураган."

"Моя работа начиналась в полшестого утра, и я вставал рано. Я пил кофе, когда начало трясти. Я не помню, чтобы я очень испугался. Но когда я посмотрел из окна--а окна мои выходили на даун-таун, который всегда светится--там была темнота, полная темнота. Ни до, ни после этого я не видел даун-таун, поглощенный тьмой. Вот тогда я испугался."

"Я проснулся потому что мне показалось, что я подпрыгнул во сне и умер. Потом я понял, что это землетрясение, вокруг все падало. Я закрыл жену своим телом--она думала, что ей снится кошмар, и кричала во сне, не просыпаясь. Я повторял: это землетрясение, Пэт, это просто землетрясение. Потом, когда я ехал на работу, вокруг было все сломано, электричества не было, светофоры не работали. Я проезжал мимо многоэтажного гаража: здание было расколото пополам, одна часть буквально просела. Если бы это случилось днем, много людей погибли бы..."

Это были истории про последнее большое землетрясение в Лос Анжелесе. Я изучаю квартиру на предмет падающих предметов на голову: мне не нравятся зеркала в нашей спальне и картинка со стеклом. А еще нужно бы завести рюкзак с запасами (Ви сразу начинает смеяться, уверенный, что его-то точно пронесет, а чемоданчики тревожные собирают паникеры).