?

Log in

No account? Create an account
Невидимая агония, или Рождение звезды - Nina Kink
Из жизни и её окрестностей

nina_kink
Date: 2018-11-10 09:59
Subject: Невидимая агония, или Рождение звезды
Security: Public
suicide, рождение звезды
Это скорее всего начало какого-то длинного размышления, но я все же хочу этим по горячим следам поделиться.

Вчера мы с Ви посмотрели «Рождение звезды» (или "Звезда родилась", или A Star Is Born") с Леди Гага и Брэдли Купером. Все так хорошо о фильме отзываются, «фильм о музыке и музыкантах»--такие мы стараемся смотреть. Всю ночь, как обычно после посещения позднего сеанса, мой мозг показывал мне визуальное спагетти и конфетти из сцен и кадров этого фильма.

Если вы собираетесь смотреть этот фильм и хотите сюрпризов, дальше не читайте.

Я не сразу поняла, что это ремейк фильма с Барброй Страйзанд. Тот фильм 1976 года я, как ни странно, хорошо помню: я посмотрела его подростком, мне было 12 или 13 лет. Мне кажется, я видела этот фильм по телевизору, хотя я могу легко представить себе, как я смотрела его в Сокоровском клубе, в котором дедушка «крутил кино». Чувства, которые оставил во мне фильм тогда: восхищение героиней Барбры Страйзанд, а также отвращение и недоразумение. Это отвращение к главному герою—я сужу по тому первому воспоминанию фильма: я не видела его потом никогда и возможно придумываю—было связано с пьянством, с ревностью к работе (вопрос ребром: может ли успешный мужчина переступить через свое эго: пережить больший успех своей женщины?) и с самоубийством из жалости к себе.

Да, вот, я и подкапываюсь к тому, чем  меня так этот фильм взволновал.

В Сокорове было много пьяных self-inflicted смертей, дурных смертей. Езда пьяным без шлема на мотоцикле. Упился и захлебнулся собственной рвотой во дворе собственного дома. Утонул «по пьяни». Повесился.

Отец моей одноклассницы так повесился: напился, поругался с женой, пошел в хлев, повесился на ремне.

Мне не нравилась та одноклассница, но горе, которое придавило ее—нам было по десять лет, как она страдала—этому горю было невозможно не сочувствовать. Даже сейчас, вспоминая изменение, которое произошло с ней— глыба горя превратила вредную, умирающую на уроках от скуки девочку в десятилетнюю женщину с поникшими плечами.  Деревенское отношение—«мнения»-сплетни, которыми делились с бабушкой соседки--не помогало: пьяная смерть, даже самоубийство, была смертью шута, замарывала семью ушедшего стыдом. Вряд ли ее отец нанес бы столько боли дочери, если бы мог себе представить последствия.

Самоубийство—оно всегда о боли. Боли нестыковки с окружающим миром. Боли, которую ты не можешь терпеть. Боли, которая кажется тебе самой больной болью в мире. Заслоняет тебя от боли других людей. Самоубийство как требование срочной анестезии. Выпустите меня отсюда, не хочу здесь больше быть. Даже если это приступ болезни—приступ, у которого есть начало, конец, но еще и обещание повторения: иногда это приступ, из которого хочешь выйти ценой собственной жизни.

В том фильме с Барброй Страйзанд главный герой съезжает с горы из-за того, что его любимая стала более успешной и как медаль выдает ей вечную боль вины, чтоб носила на сердце до конца жизни. Да, я помню, уже тогда, в детстве, концовка того фильма вызвала у меня отвращение и стыд за то, что я не могу найти в себе сочувствие к главному герою в такой ситуации.

И после версии 2018 года я испытываю похожие чувства: недоумение и отвращение. И они мне полностью застилают глаза, так что я не могу видеть замечательные стороны этого фильма. Ви говорит, что это фильм для музыкантов (мы смеялись, что если бы этот фильм был про писателей, меня бы по-другому зацепило). Говорит про потрясающую актерскую работу Брэдли Купера и про работу на сцене Леди Гага. И конечно же там есть замечательные человеческие наблюдения и захватывающие сцены—особенно выступлений на концертах.

Здесь я хочу вот что сказать: я уважаю Брэдли Купера. В первую очередь за его попытку снимать фильмы, которые нравились бы людям и на побережьях, и в середине страны. И я понимаю, что этот фильм не мог закончиться иначе (пьесу написала Джоан Дидион, что многое объясняет). Но что говорит нам Брэдли Купер этим фильмом? Что белый мужчина с чистой душой так и остается непонятым толпой и любимыми людьми и должен самоустраниться.

Мои мечты утопические: Джэксон Мейн (герой Брэдли Купера) вылезает из петли и говорит Элли: Твоя карьера сейчас развивается, как ракета. Давай я пару лет буду о тебе заботиться и помогать тебе. Буду писать для тебя песни: у нас вдвоем хорошо получается. Давай родим детей и я буду ими заниматься. А там, смотришь, я смогу найти свой новый, еще более глубокий голос; начну учить детей с проблемами слуха петь; создам организацию, помогающим кантри-музыкантам алкоголикам реинтегрироваться в общество…

Но Джэксон Мейн не может оторваться от своей идентичности. У него просто не хватает воображения придумать для себя что-то другое.

Я только что дослушала странный роман Казуо Ишигуро The  Unconsoled. ("Безутешные", 1995 год). Я все еще пытаюсь его понять (coming up), но сейчас расскажу про пару--Мисс Коллинз и Лео Бродский. (снова spoiler alert).[Leo Brodsky/ Miss Collins]Лео Бродский—когда-то дирижер, но последние двадцать лет непросыхающий алкоголик. Мисс Коллинз была когда-то его спутницей, но ушла от него много лет назад. Действие романа происходит вокруг возвращения Лео Бродского на музыкальную сцену города—Бродский бросает пить, готовится снова стать дирижером—и воссоединиться с Мисс Коллинз. Одна из финальных сцен книги—сцена, когда непонятый публикой Бродский истекает кровью и просит Мисс Коллинз вернуться к нему. А она уходит и говорит ему что-то вроде: Твоя Рана! Ты носишься со своей Раной, как будто только у тебя есть рана, как будто у других людей не болит. Ты бы мог влиять на людей по-другому, стать настоящим музыкантом, если бы ты смог перешагнуть через свою Рану и увидел раны других людей. Я отказываюсь служить твоей Ране. Я не вернусь».

Я совру, если я скажу, что не понимаю, когда боль разъединяет тебя с миром—так что ты видишь только ненасытную пасть своей Раны. Пасть черная, требует стопроцентного внимания, требует жертв.

Но самоубийство—это не выход. Когда ты в том моменте, один на один со своей Раной, твой больной мозг говорит тебе: Ты обуза. Всем будет лучше, если тебя не будет.

Пожалуйста, научись не верить ему. Научись каждый раз не верить ему. Когда ты шагаешь в петлю или с моста, ты разбиваешь свою боль на кусочки и даришь ее как сувенир на память людям, которые тебя любят. Ты правда-правда этого хочешь?

P.S. Невидимая агония в названии--это ссылка к этой цитате Дэвида Фостера Уоллеса:

“The so-called ‘psychotically depressed’ person who tries to kill herself doesn’t do so out of quote ‘hopelessness’ or any abstract conviction that life’s assets and debits do not square. And surely not because death seems suddenly appealing. The person in whom Its invisible agony reaches a certain unendurable level will kill herself the same way a trapped person will eventually jump from the window of a burning high-rise. Make no mistake about people who leap from burning windows. Their terror of falling from a great height is still just as great as it would be for you or me standing speculatively at the same window just checking out the view; i.e. the fear of falling remains a constant. The variable here is the other terror, the fire’s flames: when the flames get close enough, falling to death becomes the slightly less terrible of two terrors. It’s not desiring the fall; it’s terror of the flames. And yet nobody down on the sidewalk, looking up and yelling ‘Don’t!’ and ‘Hang on!’, can understand the jump. Not really. You’d have to have personally been trapped and felt flames to really understand a terror way beyond falling.”
Post A Comment | | Link






browse
my journal
November 2018