?

Log in

No account? Create an account
И меня накрыло коллективное бессознательное - Nina Kink
Из жизни и её окрестностей

nina_kink
Date: 2018-09-30 11:39
Subject: И меня накрыло коллективное бессознательное
Security: Public
america, жизнь
Один практикующий психолог-исследователь сновидений (в научном смысле—как коллективное бессознательное) рассказывал недавно на презентации своих работ в нашем университете, что он мог предсказать итог президентских выборов, когда женщинам перед выборами начал сниться Трамп.

Что снится сейчас американским женщинам? Мне коллективное бессознательное принесло череду воспоминаний случаев сексуального насилия из моей жизни, разной степени тяжести, разной—ты проводишь потом годы, убеждая себя, заливаясь алкоголем, закидываясь таблетками—разной степени серости. И заметьте: ведь я же никому не рассказываю, имен не называю. Но если бы парочка из этих ребят дошла бы до ситуации с судьей К., я бы начала звонить и писать.

«Сексуальное насилие». Я вчера медитировала, и увидев свои эпизоды, один за одним, поняла, что этих эпизодов десятки. Я не могу еще писать об этом, потому что не уверена, что я смогу справиться с пропастью, которая откроется. Именно их первазивность, нормальность, ежедневность тебя разъедает, делает тебя меньше. С двенадцати лет, ты привыкаешь скидывать с себя чужие руки. Лет в пятнадцать ты уже эксперт по избеганию опасных ситуаций. Знаешь, что от тебя требуется хихикать и притворяться, что ничего не происходит. Ты ведешь себя по правилам, и они все равно тебя находят. Тебя трогают толпой мальчики в летнем лагере, старшеклассники в школе, большие мальчики вечером, взрослые мужчины в автобусах, пьяные в подъездах, начальники и коллеги на работе. И они—clueless. Большинство из них вообще не понимает, что они делают не так. Есть исключения: хищники. Вот их нужно бояться. И все равно ты не сможешь их избежать: потому что главными хищниками становятся те, которым ты начинаешь доверять. Бойфренд подруги, одноклассник, одногруппник, чей-то брат.

То, что ты узнаешь о себе где-то лет после полового созревания: ты настолько хорошая, насколько хорошая ты женщина. Нас тренируют, как собачек, быть покладистыми. Улыбаться и уклоняться. Терпеть и не обижаться. Не эскалировать. Наши мальчики, понимаешь, почему-то слишком быстро превращаются в животных от запаха женщины. Это природа, их нельзя в этом винить.

Ты делаешь все, чтобы быть хорошей женщиной. Одеваешься, чтобы не привлекать внимания. Осваиваешь искусство выхихикивать себя из опасности. Все равно тебя настигает извращенец в швейцарском поезде (сука вот: к швейцарской девочке он не подсел, а к вежливой девочке из восточной Европы, это понятно. Она же будет терпеть. Молчать все два часа. Не понимать, что происходит).

Здесь я чувствую себя в основном в безопасности. Но даже здесь со мной было несколько ситуаций. В театре во время поэтических чтений. Или когда армянский мужчина в автобусе начал предлагать мне деньги за секс с ним. Он говорил со мной по-русски, и весь автобус просто смотрел непонятно на мои от него телодвижения. Тому армянскому мужчине—задрыпаному, лысоватому—даже не пришло в голову, что он спрашивал у меня что-то неприличное. Потому что любой самый паскудный мужчина в его системе ценностей выше любой женщины. На одноклассниках я не могу выложить свои фотографии, потому что меня сразу же начинают атаковать лос-анжельские мужчины с армянскими фамилиями. Я ни в коем случае не чешу под одну гребенку всех армянских мужчин, всех русских мужчин, и вообще всех мужчин. Но я чувствую, как я неосознанно втягиваю плечи, когда в темное время прохожу мимо группы молодых недавно-американских мужчин. ЛЮБОГО мужчину я до сих пор в первую очередь оцениваю, насколько он опасен.

Еще, когда я думала про сексуальное насилие, я думала про «других женщин». Типа моей восемнадцатилетней вожатой в летнем лагере, которая просто поводила плечом в ответ на наши жалобы о нападениях и «щупаниях» со стороны мальчиков. Учительницу мою белорусского языка, которая вдалбливала в нас мантру «Сучка не захоча, кабель не ўскоча». Подругу, которая выбрала не знать, что она живет с насильником. Все мы латаем свой мир, как требуют и позволяют обстоятельства. Не сужу. Человеческому обществу еще долго нужно работать, чтобы девочки этого мира могли не бояться мужчин. Но всегда настоящее решение проблемы начинается с признания реальности. Так что да, друзья мои, слезы белого мужчины, который в пятьдесят лет узнал, что не все прощается, стоят немного.

Пока я писала это, мне пришла в голову утопическая идея, как мог бы судья К. спасти положение своим спичем (потому что хотя бы с этим мы все можем согласиться: эту job interview opportunity судья К. завалил…). Например, он мог бы сказать что-нибудь такое:

Слушайте, женщины. Я так сильно бухал в свои школьные и студенческие годы, что я могу и не помнить, кого я пытался изнасиловать. Я думал, что с тех пор я исправился и доказал своей семейной и профессиональной жизнью, что лихие годы позади. Я не понимал, что я принес вам столько боли. Простите меня, Кристин и Дэбби. Сейчас я понимаю, что…

И--его главным уроком могло бы быть: Я обещаю быть первым феминистом страны и защищать права женщин. Ради женщин моей семьи, ради женщин моей страны я буду бороться за право женщин распоряжаться своим телом. Я сделаю все, чтобы Америка наконец перестала быть страной двойных стандартов, но была страной в которой нет сексуальных преступлений…

Или, не менее утопичное:

Я думаю, что пришла пора, чтобы в Верховном суде была пятая женщина. Я снимаю свою кандидатуру и рекомендую вот эту женщину на этот пост.

Oh my god, да ему бы нобелевскую премию бы дали.

P.S. Мое любимое подытоживание было сделаном Стивеном Кольбером (https://youtu.be/x6Ng298HXcM?t=7m41s )

P.P.S.
Меня эта ситуация настолько триггернула, что я продолжила в голове писать уже рассказ, хоть и понимаю, что могу с таким и не справиться.

Недавно читала эссе Джойс Кэрол Оатс, про ее визит в мужскую тюрьму. Там есть ужасная сцена, ужаса которой я не смогла пересказать своими словами, когда пыталась рассказать об этом эссе Ви. А может, потому что ему этот ужас просто непонятен. Сцена там, когда сорокасемилетняя (кажется) Оатс, оказалась один на один, хоть и через решетку, с толпой голодных мужчин, которые ей все вместе начали делать неприличные знаки. Оатс описывает это состояние ужаса и страха, которое длилось недолго, но за которое все ее книги и достижения перестали иметь значение, и она чувствовала себя просто куском мяса, брошенного на милость толпы.

И буквально вчера я смотрела сериал Rake (если вы, как и я, джанки по сериалам с в глубине души хорошими, но очень flawed мужчинами среднего возраста в главных героях, рекомендую). Эпизод был про изнасилования: в Сиднее якобы волна изнасилований австралийских женщин бандами мужчин-мусульман. Правосудие берут в свои руки белые гопники-нацисты: избивают подростков-"мусульман". В центре--судебный процесс над радиоведущей, которая призывала нацистов брать правосудие в свои руки. И в этом эпизоде есть сцена, которую я смотрела в три подхода. Четверка гопников-нацистов преследует женщину-прокурора по темной аллее. Страх этой женщины достигает такого уровня, что она просто ложится лицом в землю и накрывает голову руками.
Post A Comment | 2 Comments | | Link






DJ Jazzy D: reflective mood
User: davesmusictank
Date: 2018-09-30 21:27 (UTC)
Subject: (no subject)
Keyword:reflective mood
Agreed.
Reply | Thread | Link



Инака Езя
User: elarbee
Date: 2018-10-03 19:14 (UTC)
Subject: (no subject)
Absolutely. I wish I'd saved it, because I just read something very poignant on FB. A man was giving a lecture, and he asked men first to describe all the daily steps they take to avoid being assaulted, and after many of them laughed, one said, "none." Then he asked the women, who recounted all the things we're taught, like not to dress provocatively, walk in the dark and carry our keys. This is the most glaring difference.
Reply | Thread | Link



browse
my journal
October 2018