nina_kink (nina_kink) wrote,
nina_kink
nina_kink

Categories:

Черновик длинной мысли

Когда мне было двадцать три года, у меня был короткий период отчаянного желания вписаться. У меня мозг был тогда расплавлен страстью к человеку, с которым меня ничего не связывало внутренне. Я разрешала с собой делать какие-то странные вещи, которые ни до этого, ни потом я никому не разрешила бы. Тот человек, наверное, и сам не знал, что было ему нужно—я же была уверена, что он ищет «настоящую женщину» и ненавидела себя за то, что я не могу ему ее дать. Я носила узкие юбки, высокие каблуки и чулки как маскарадный наряд. Макияж для меня был иностранным языком; как люди живут с волосами на голове и не хотят себя убить постоянно—тоже было непонятно. Я делала маникюр и педикюр, я красила волосы, я тратила последние деньги на ненужное платье. И все равно я чувствовала как ненастоящесть моя как женщины вылезала по швам. Это было важно—это была единственная понятная мне на тот момент социальная роль. Я чувствовала себя плохо, я не понимала, кто я, я не знала, что делать.

--
Я начала об этом писать сейчас неожиданно для себя.

Я хотела о другом.

Только что я получила емейл от парнишки, с которым я коротко пообщалась десять лет назад по рабочему проекту. Парень был школьником из районного центра—как многие школьники, с которыми я общалась. У этого мальчика была какая-то внутри заметная воля к победе, и мне просто нравилось с ним разговаривать. Мне показалось, что я ничего для него не сделала—я хотела бы сделать больше: мы просто обменялись несколькими длинными емейлами, потом он приехал ко мне на выходные и мы с ним гуляли по Минску. Я, честно, больше узнала, от него, чем он от меня. И вот от него емейл: спасибо, что тогда меня вытащила, это было важно.

И я вот о чем думаю: Я всю свою жизнь искала ментора.

У меня был не самый лучший опыт школы. Средняя школа в Беларуси, даже во времена СССР, была наполнена людьми, которые ненавидели детей и преподавание. С инязом у меня тоже связаны, в основном, самые неприятные воспоминания—там тоже лютая ненависть к студентам была правилом. Но у меня все же было несколько учителей, которых я помню и благодарю за то, что они мне—пусть даже и мимоходом—сказали мне: ты умная, ты можешь. Даже если это касалось только их предмета, длинные периоды жизни я только за эти осколки надежды и цеплялась за них. В то время я этих слов ни от кого не слышала, несмотря на то что я была из «хорошей семьи». Я помню эту жажду, лет с 14 до лет 21, это живой поиск единомышленников, и особенно—кого-то старшего, большого, который расскажет мне, что я могу и «как надо».

Такого одного человека типа Дамблдора я не встретила. У меня появились писательские менторы три года назад. И Ви, человек, с которым я делю жизнь, для меня, можно сказать, «ментор» во многих областях—насколько это возможно в рамках общения с партнером, с которым ты живешь.

Но всегда были такие моменты-пересечения с умными взрослыми у меня все-таки были: Начальники, старшие коллеги. Я сама в то время не умела выводить отношения на другой уровень и была слишком arrogant, но тем не менее, каждому человеку такому я была ужасно благодарна за внимательный разговор и хоть какое-то направление.
В моей жизни не так много сейчас подростков и молодых людей. В основном, это подрастающее поколение моей семьи. И я думаю, что люди, которые выбирают переть своим путем—у нас на это наши причины. Чаще мы идем этим путем, потому что мы не можем по-другому, нам просто труднее вписаться в существующий, чем переть своим. Сколько бы я ни пыталась вписать себя в мое представление о «настоящей женщине», я чувствовала себя гораздо больше обманщицей, чем сейчас, когда я говорю «я писатель». За «я писатель» я все еще мало могу предъявить: диплом-бумажку, несколько персонализированных отказов, кучку рассказов—и две сотни файлов с незаконченными проектами (как мы с моим тревожным расстройством хоть что-то заканчиваем, это очень большой вопрос…)

Даже статистически, шансов умереть на помойке у меня сейчас больше, чем получить Пулитцеровскую премию. Но просто акт такой жизни приобретает значение, когда понимаешь, что например, девочки из твоей семьи видят, что «есть варианты» и могут задать тебе вопрос, на который получат честный ответ. Так что даже если я и закончу жизнь попрошайничая на Венис бич—ну что ж, девочки, и такие варианты бывают.

Мы так часто недооцениваем, насколько важно нормальное взрослое общение детям, подросткам и молодым людям. Один честный разговор, акт внимания, даже просто окно в вашу жизнь—может оказать переломное влияние на другую жизнь, именно демонстрацией того, что «есть варианты» и «от тебя до фига зависит».

Потому что да: Есть варианты. От тебя многое зависит (хотя и не то, что ты так хочешь научиться контролировать).
Tags: черновики
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments