November 24th, 2008

dear blond

(no subject)

Открытый микрофон открытому микрофону рознь. Например, в Бурбанковском «Romancing the Bean» тебя будут слушать твои законные десять минут, даже если ты не сможешь произнести ни слова. Тебе будут аплодировать и поддерживать, даже если ты не умеешь петь и откровенно терзаешь гитару.

В “Rainbow”, что на бульваре Сансет в Лос Анжелесе публика не отличается терпением и пониманием. Здесь она жесткая и критичная, и пять жидких хлопков в «Raibow» равны минутной овации в бурбанковском «Бине».

Хуже всего, если ты комик. То есть – рассказываешь свои шутки этой публике. Которая почему-то не смеется.

И вообще плохо – ты берешь микрофон, и теряешь связь с действительностью. Не в том, хорошем смысле, что тебя уносит волна вдохновения, а в том, что наступает ступор и ты забыл, что взял в руки микрофон, чтобы попытаться людей посмешить...

И на десять минут ты превращаешься в предмет стёба публики – которая наполовину состоит из таких же, как ты, комиков. И мстит тебе за свои провалы.

-    Ну давай, расскажи нам шутку. Ну!

Лысоватый дядька (что он здесь вообще делает?) пытается промямлить что-то слабым голосом, что-то пошлое, про презервативы в баре. Здесь вообще модно начинать с какой-нибудь шутки ниже пояса (если вообще не внутри вагины)... И подвергается такому всеобщему «фу», что одна милостивая женщина призывает фу-кающих: «Ну дайте же ему сказать!»

А «он» не говорит, он не может. Он блеет, снова ерунду, пытается установить контакт с «залом» (пятнадцать человек у барной стойки) и снова терпит крах.

У меня начинает болеть сердце (я человек эмпатичный), но десять минут отведенного времени заканчиваются и к микрофону идет гитарист. Музыкантам ведь проще, правда? Они могут спрятаться, и им совсем необязательно вызавать смех каждые тридцать секунд.

Неудавшийся комик возвращается в зал, и сидит следующие сорок минут, глядя перед собой и не шевелясь. Я говорю Ви:

- Вот сейчас он достанет револьвер и всех нас...

Домой мы уходим живыми...
meveeme

Брайан и Форрест

В этот раз в «Rainbow» нам все же очень повезло. Мы увидели нескольких настоящих музыкантов (под настоящими имею в виду, понятно, не известность, а отношение к музыке и чувство в ней себя...)

Этого дядечку звали Брайан. Знаете, есть такой тип – старый рокер. Но не такой, выжженый, который «а помнишь, в семьдесят втором, да, хорошее было время, а сейчас, бля...» А такой, понимаете, типа сегодняшнего Мик Джаггера – то есть был и семьдесят второй, а сейчас две тысячи восьмой, и старый рокер в этом 2008-ом живет и наслаждается. Такой крайне ухоженный длинноволосый мужчина, и при этом старый рокер.

С Брайаном был Форрест. Этот был совсем молодым, очень высоким и красивым парнем (меня красивые мужчины всегда настораживают – хорошего от них не жду;)

Мы собирались уходить, но решили дождаться выступления этих двоих. Результат превзошел все ожидания. Молодой Форрест оказался потрясающим музыкантом, в голосе которого драйва больше, чем, возможно, у всех, кто выступал до этого, причем вместе взятых. Старый рокер Брайан не пел, но играл на почти неслышной аккустической бас-гитаре и к сожалению погоды не делал (хотя выглядел дуэт «Брайан и Форрест» очень презентабельно благодаря именно ему...)

Нашла этого Форреста на майспейсе. Рекомендую;)

http://www.myspace.com/omissionmusic
meveeme

Мой папа?

- Ну да, - вздыхаю, - как говорит  твой папа, "ну что тут сядешь ляжешь будешь делать"?

Ви:

- Кто говорит? Мой папа???